bcs
Никогда бы не подумала, что спустя семь лет снова
услышу этот стон, от которого из головы бьет молния
прямо туда, вниз, прошибая электричеством все тело
через солнечное сплетение. Никогда бы не подумала,
что снова увижу его волшебные, невероятно красивые
руки на напряженном члене; как он сжимает головку, из
которой летят струя за струей. Это было так давно,
что я позволила себе забыть, как оргазм пробивает
его тело насквозь, и долго после накрывает волнами
удовольствия, от которых он смущается и смеется.

Никогда бы не подумала, что мы останемся такими же.
Он почти не изменился внешне, чуть постарел, как ни
странно, мы ведь ровесники. Он так же красив, как тогда,
смотрел на меня долгим взглядом, запоминая, забирая
в память каждый сантиметр моего лица, а я запоминала
его. Когда он смотрит, ощущение, будто широкой мягкой
кистью ведут по спине от основания шеи по лопаткам
вниз к пояснице. От этого чувства хочется смеяться,
прятать лицо, смотреть в ответ, чтобы не пропустить
ни одной эмоции, ни одного жеста.

Никогда бы не подумала, что скромный, краснеющий
мальчик станет тем, кому захочется подчиниться.

Никогда бы не подумала, что буду благодарить мужчину
за оргазм, который сама себе подарила. Учащенное
дыхание, сердце, готовое пробить грудную клетку,
влажные пальцы внутри, сильно закушенная губа. И его
голос в наушнике: "Тихо, девочка, тихо... Моя хорошая,
такая красивая, нежная, послушная... моя." Душу Дьяволу.

Тогда мы трахались в любую удобную минуту: возле дерева
в детском саду; упираясь головой в дверь соседской квартиры;
кажется, даже в летнем кафе что-то такое было. Но самым горячим
он был в постели. Я кричала так, что срывала голос. Каждый
свой стон он фиксировал на моем теле, крепко сжимая
ладонями грудь и бедра; оставляя синяки, укусы, засосы,
мы отдавались друг другу, как и следует двум полным сил и
невероятно любящим секс молодым ребятам. Нам даже
двадцати не было... Я помню это ощущение, когда его язык
нежно и осторожно скользил внутрь меня, как бы извиняясь
за несколько часов волшебного секса, под конец которых
я стонала уже от боли — его член долго казался мне слишком
большим, но ни один из нас не мог позволить себе роскошь
остановиться: каждое касание рук, каждое подрагивание члена...
Все это было на вес золота, ведь мое время там кончалось.

Помню, как он кричал, кончая пятый, кажется, раз подряд. Его
руки с силой впивались в мое тело, а голова была запрокинута.
Крик дикий, душераздирающий, стирающий границу боли и
удовольствия. Мы не жалели ни себя, ни друг друга, выжимая
все до последней капли, засыпая во влажных от пота и спермы
простынях съемной квартиры. А потом мне было пора возвращаться.

Он медленно входил в меня, глядя в глаза. Его руки ласково
скользили по телу, пальцы касались губ, скользили внутрь по
языку. Он прижимал меня к себе, вдыхая мои стоны, медленно,
но с силой входя в меня. Каждый раз, когда мои пальцы впивались
в его плечи, а из губ вырывался надрывный стон, он вытирал мои
слезы и ускорялся.

Именно тогда я поняла что означает выражение
"боль плещется в глазах". За всем пафосом истинная правда:
глубокие темные глаза, совершенно сухие, внимательные,
на первый взгляд совершенно бесчувственные, а где-то внутри,
за искрами янтарного и зеленого прячется совершенно настоящая
боль, какая бывает, когда вправляют вылетевший сустав. Боль
быстрая, сильная, но недостаточно тягучая, чтобы разныться и
реветь. Такую боль можно терпеть, пока кто-то смотрит, но в
одиночестве она рвется наружу беззвучным криком в подушку
и до крови разодранными ладонями.

Прощались долго и с обещаниями. Я ревела, под конец сдался
и он. Всегда любила мужские слезы.

Ударившись в прошлое, забыла о настоящем: билеты на июль,
назад — с открытой датой. Мне несложно вспомнить, как сильно
я любила его, сложно принять на себя ответственность за то, что
будет дальше. С другой стороны, на это уходят лишние силы.

Он прав: сейчас все слишком хорошо, зачем портить это мыслями
о будущем, которое ты не контролируешь, которое может и не настать?

@темы: R